Вернуться на сайт

Все таки перепутла двух Сергеев

Это "Путь к свободе". Добро и зло - Игра в дуальность

Спасибо.

Ваше - не могу, ваше бессилие, отсутствие энегрии, оцепенение и невозможность чтото сделать?
Но слабость и вышеперечисленное - это разные вещи.

А что слабость для Вас? В чем разница между слабостью и бессилием?

Слабость - не могу чтото сделать( не хватает физических данных, интелектуальных данных) - но не расстраиваюсь и не ощущаю дискомфорт по этому поводу.
Бессилие - не могу что то сделать - но нервничаю или ощущаю дискомфорт изза этого.
Приблизительно так.

А мое - не могу, мое бессилие, мое отсутствие энегрии, мое оцепенение и мое невозможность чтото сделать - часто, возможно всегда значит, что я уперся в какойто свой страх, свое ОУ, свои запреты и табу, запреты и табу общества или родителей. В большинстве случаев этих бяк не видно на поверхности, они в подсознании.
А вы изучили свои страхи и ОУ? Вы хорошо с ними знакомы? Вы знаете откуда взялись ваши тот или иной страх, или то или иное ваше ОУ?

Те, которые могла, изучила. До подсознания буду добираться с помощью специалиста

Сожаления.

Наряду с такими фундаментальными вещами как желания, сбегание, защиты и прочие оковы свободной жизни,
которые так сказать «на виду», есть то, что прячется за всем этим, но присутствует в поле сознания, влияя настойчиво и незаметно.
И таким же образом, незаметно и неуклонно отравляет нашу жизнь.

Это как обычно появляется тоже в детстве, расцветает в юности и не оставляет в последствии ни на минуту
во взрослой жизни. Это сожаления. Им нет числа.
Такие лёгкие блестящие бусинки сожалений, совсем непохожие на оковы, копятся в течение жизнедеятельности,
сплетаются на груди в красивое ожерелье, к концу жизни чернеют, сплавляются в тяжёлый кусок нерастворимой массы
и тяжестью давят на слабеющее сердце до самого последнего вздоха.
Нельзя сказать, что сожаления абсолютно невидимы или неощущаемы. Они имеют различную слышимость и прозрачность.
Люди причастные к музыке могут сказать, что сожаления имеют различную тональность и музыкальные интервалы,
то есть по-разному звучат.

Приносимые на крыльях неприятностей, они поначалу угрожающе нависают над нами, затем обрушиваются
лёгкими, тяжёлыми, или даже непоправимыми ударами, окуная нас на некоторое время в водовороты страданий.
Они изматывают, доводят психику до помутнения, а затем тихим морским отливом, казалось бы,
отступают с пляжа, практически не оставляя следов. Но на самом деле с постепенным падением накала,
сожаления проникают внутрь и осваиваются там, окружая нас тонкой плёнкой печали, угнетающей душу,
не пропускающей свет и свежий воздух. Недаром большинство людей планеты Земля имеют лица
с отпечатками страданий, а не светлой радости.

Но один из основных инстинктов человека – это сохранение жизни. И мы боремся со с своим положением,
принимаем меры по усвоению и примирению себя с поступающими, только что с конвейера, новенькими неприятностями. Мешаем ложечкой в кружечке, растворяя твёрдые комочки сахара в чае.
Вроде бы их и нет, но чаёк-то уже стал сладкий, и эта сладость уже приносит удовлетворение.
Впитывающиеся в нутро разочарования, становятся частью нашего неповоротливого со слипшимися слоями сознания.

Сожаления нас преследуют буквально во всём.
Сожаления о неудачах, об отсутствии денег, о скучной жизни, о хреновой работе, о несостоявшейся любви,
о недостатке тепла, внимания, заботы и т.д. Сожаления о том, чего нет и о том, что есть в избытке, да некуда деть.
О том, что находится в норме по количеству, но имеются недостатки по качеству.
Нас беспокоит и наполняет горечью цвет мебели, лишняя морщинка и калории на пачке печений.
Независимая погода нас расстраивает, когда проявляет себя вопреки нашим ожиданиям.

Время доставляет самое большое огорчение.
Кроме скоротечности пребывания в этом мире, ожидание хорошей жизни не сегодня, а когда-нибудь завтра,
является столь же бесполезным, сколь и мучительным занятием.
Вопреки нашему же ожиданию, нас расстраивают и заставляют сожалеть об упущенном воспитании дети и родители.
Бедные родители, сколько сожалений доставляют они нам, живя где-то в другом городе,
не говоря о той муке, если вдруг доведётся жить с ними в одной квартире.
Они нам не дали того или этого, теперь мы можем их презирать и оправдывать свои неудачи
и дурные привычки, сожалея об упущенных возможностях.
Сожаления о том, что было и ушло, заставляют нас оборачиваться назад и искать утешение в прошлой жизни.
Там я был молод, любим и удачлив. На данный же момент во мне нет сока жизни, нет признания, нет во мне никакой необходимости.
Как бы ни пришло к тому, что последним сожалением станет длина веревки, привязанная к вызывающей
дополнительную печаль, тусклой люстре.

Желание, жалость, со-жаления – это слова из одних и тех же буковок.
Предлог «со-» показывает, что вместе с жалением идёт ещё что-то.
Чувство жалости рождает со-жаления, которые тут же поддерживают жалость к себе из-за того,
что желания личности настолько велики, что та сама теряется среди них, уменьшается в размерах, изничтоживается.
Толкаясь среди желаний, такая вот ничтожная личность, находясь по уши в сожалениях,
которая не может смириться с тем, что в жизни чего-то не хватает, не получается, не сходится, не налаживается,
время от времени у тех, кто стоит на твердой почве выпрашивает внимания к своему бедственному положению.
Но протянутая рука вызывает недоверие и увеличивает привычную настороженность.
В то время как трясина сожалений успокаивает, обездвиживает и убаюкивает,
рождая иллюзию защищенности от медленного, но полного погружения.

Личность снова может стать красивой и не хныкающей, она может выпрямиться, разомкнуться,
встать с согнутых для мольбы колен, стряхнуть с себя болотную тину и снова глядеть уверенно и открыто,
только прекратив доступ со-жалениям. Чувство жалости к себе такое родное, такое уютное.
Оно настолько захватило разум, что при попытках от него избавиться, возникает ощущение наступающей беды.
Люди, тыкающие в нашу жалость, кажутся варварами, лишающими нас крова.
Мир, не имеющий жалости. Он безжалостен, и мы, берегущие, хранящие и поддерживающие её,
эту свою привычную атмосферу, находимся в непрерывной конфронтации.

Чем скорее отбрасывается чувство жалости, тем быстрее развеиваются сопровождающее его облако со-жалений,
тем меньше пропитывается бытие человеческое, и тем более жизнь обретает свой собственный вкус,
не приправленный специями сожалений.

Чем беднее становится караван, тем меньше ему требуется обученной охраны.

Я думаю чувство жалости к себе сродни ощущению "униженности". Идти в свое унижение, проживать и отпускать его. Боль уходит, если она прожита

Жалость к себе.

Как-то я засомневался, что на форуме имеется понятие о чувстве жалости к себе. Попробую объяснить.

Жалость к себе это не просто чувство. Это нечто другое.
Возникает она при потакании своим привычкам. Это само потакание.
Наше «Я» поддерживает себя, ведя привычный образ жизни. Без привычек «я» исчезнет. Например, оно любит распорядок дня:
в одно и то же время встать утром, почистить зубы, пообедать, проследить за детьми, посмотреть телевизор и лечь спать.
Это привычки «Я», ставшие его частью.
Если вы не можете пропустить какой-либо из пунктов распорядка дня так, чтобы он не вызывал у вас бы чувство разочарования,
стыда или угрызений совести, то вы подвергаетесь жалости к себе.
Например, вы не почистили зубы.
Если нет отбрасывания возникшей надоедливой мысли «я этого не сделал, надо почистить», то происходит потакание своим
привычкам, и мысль вырастает до страха «теперь у меня будет кариес, и заболят зубы». Потом вы или находите время,
чтобы их почистить, или крутите эту мысль, пока она не заглохнет, не забьётся другими мыслями и заботами.
Только вы становитесь при этом всё более невнимательными.

Испытать знакомые «наработанные» чувства: при боли, при встрече, при потере, при получении удовольствия, похвалы,
оскорбления, сказать любимым и друзьям определённые слова – это тоже привычки. Нет никакого сопротивления для эго в том,
чтобы ответить на оскорбление – оскорблением, на смех - смехом, на потерю – расстройством, на расставание – слезами или печалью.
Это легко. Вы не можете другого. Ваши привычки делают с вами, что хотят.
Если вы не можете отказаться от еды, потому что это вкусно, хотя вам не хочется есть, то это слабость. Необходимости нет,
но вы едите. Чувство насыщения, чувство получения вкусового удовольствия побеждает. Сколько ещё вы делаете подобных вещей?
Мы что-то или кого-то теряем. Чувство утраты наполняет мозг мрачными мыслями, которые перекрашивают мир в темные тона,
и кажется, что это то, что и должно быть. Это то, что мы заслуживаем. И моменты, когда можно отбросить свою печаль мы пропускаем.
Вместо действия выбираем ещё чуть-чуть погрустить.

Так вот залипание на чувствах – это жалость к себе.
Если их хочется продлить, понежиться в них или поугнетать ими себя самого, то это она и есть.
Это доставление самому себе негативного наслаждения.
В такой момент хочется повариться в своей печали, продемонстрировать своё горе, пропиарить свою тяжёлую жизнь.
Даже если рядом нет зрителей, есть тот, кому это надо.

При имеющемся страхе действовать, человек может заниматься чем угодно. Пугающая впереди цель может заставить человека
лежать целыми днями на диване, пить пиво или заниматься уборкой (вытиранием несуществующей пыли).
Вместо того чтобы развернуться и идти прямо на цель, человек отворачивается от неё и занимается, якобы, нужными делами.
Он потакает своему чувству слабости, чувству страха перед надвигающейся трудностью. И это тоже жалость к себе.
Чтобы заставить себя что-то сделать, нужно быть безжалостным к своему «Я». Нужно поставить его под удар,
под испытания на прочность или хотя бы под сомнение, упрямо направлять его делать то, что необходимо в данный момент.

Изменить свою идеологию так же трудно, как остановить поезд. Прочитанные книги не меняют представление о жизни.
Они встраиваются в существующие схемы. В образах нашего мира всегда есть пустые места, куда можно внедрить
«свои новые знания».
Но не всегда это выходит. И тогда проявляется ещё один «новый» вид жалости к себе: у меня не получается, я не справлюсь,
это слишком… И уже можно ничего не делать, можно оправдывать себя сначала этим «это слишком», потом,
что время не наступило, потом, что упущено, и так до скончания века.

Потакать себе в своих чувствах – это жалость к себе, это слабость и она опасна. Это потеря силы, энергии.
Но чтобы выйти из чувства жалости, чтобы перестать заниматься привычной суетой, и проявить в этот момент
акт воли или силы необходимо много внимания и способности видеть. Потакать же себе очень легко.
Это плыть по течению безвольно и расслабленно, в полудреме, в полусознании.

Жалость к себе отбирает внимание. И тогда всё становится хорошо и прекрасно. Не нужно ничего предпринимать,
потому что уже не видно, куда вы попали. А если не видно, то и не надо беспокоиться. Вам ничто не угрожает,
ничто не пугает, опасности нет. Максимум – лёгкое раздражение. Привычное раздражение, сменяемое таким же
привычном гневом или беспокойством.

Жалость к себе убивает честность. Можно много говорить о своих недостатках, вызывая в себе гордость или
какие-либо скорбные ощущения, но не приблизиться к их ценности. Всякое сближение с отрицательными частями рождает боль,
и не каждому хочется идти до конца. Боль не пустит дальше. Жалко себя, хоть плачь.
Проще притворяться честным, даже перед собой.

Но если бы у вас было намерение, если бы у вас были силы, если бы вы смогли обернуться, если бы вы смогли посмотреть, то …

Я прочитала про жалость к себе, задумалась о том, что это состояние возникает когда нет (видимых) вариантов, что что-то можно сделать в трудной ситуации, когда остается только признать, что мир силен и недобр, а я - так... букашка какая-то... и можно себя только пожалеть;
этакий тупичок, в котором не очень удобно, но можно хоть как-то жить.

Кто-то начинает дергать лапками и искать выходы, кто-то нет.
и, хз, от чего зависит и как пробуждается эта тяга к своей подлинности что-ли (или как это назвать?),
может быть, это одна из данностей, как цвет глаз, которая или есть, или нет.

Спасибо, Сергей, попробую )

в таких ситуациях я себя ненавижу

а через некоторое время ..
я совершенен в своём несовершенстве

тупик- это место где надо разворачиваться

чего-то потянуло на лирику: можно себе еще сочувствовать, а не только ненавидеть, винить или жалеть